Новикова (Григорьева) Татьяна Георгиевна, моя любимая мамочка.

 Моя мама родилась 25 января 1911 года в семье Григорьевых: Георгия Дмитриевича и Анны Архипьевны. Она была вторым ребенком в семье, старшим был её брат Филипп. В это время семья жила в Злынке на Красном боку (ныне ул Красная). В детстве она училась в церковно-приходской школе, поэтому хорошо могла читать псалтырь, знала церковную службу. Во времена Великого поста дедушка отвозил её на несколько недель "говеть" (молиться) в женский старообрядческий монастырь. Монастырь находился на Каменке, в двух километрах от Злынки и был основан богатой московской старообрядкой, бежавшей из Москвы во время церковного раскола. (Сейчас в этом месте находится действующий старообрядческий мужской монастырь).

 В детстве помогала матери по хозяйству. Мама рассказывала, что когда родители её уезжали работать в поле, её оставляли на хозяйстве. Среди разных домашних обязанностей ей надо было испечь хлеб в печи к возврашению родителей. В это время она ещё даже не доставала до загнетки печи, ей приходилось подставлять скамейку чтобы на лопате (специальная лопата для хлеба) "посадить" весь хлеб в печь, испечь его и выпуть уже готовый.

Бабушка мамы, Рубцова (Вдовина) Устипья Петровна, жила на Махаёвке ( ныне ул Республиканская). Мама часто бывала у бабушки, а папа дружил с сыновьями Устинии Петровны, вот папе и приглянулась она.

 Папа посватался , но родители мамы отказали ему, сказали, что ещё слишком молода (ей было 17 лет) и Григорий Афанасьевич ожидал свою Танечку ещё два года.

Венчались они 20 января 1930 года (7 января, по старому стилю). Такая запись сделана в святцах семьи Григорьевых, на полях. В святцах на полях напротив нужного числа помечали важные события, происходящие в семье.

Родители благословили молодых иконами: маму- иконой "Умиление Пресвятий Богородицы", а папу - образом Николая Чудотворца. Маму  с приданным перевезли в дом Новиковых по ул. Республиканской. Сундук от приданного  сохранился и сейчас, сохранилась и одна из простыней, с красивым кружевом и мережкой.

 Молодые вскоре уехали в Москву, жили на Соколе, 2-я ул Усиевича, д.2 ком 9. Дом с печным отоплением, удобства на улице. Время было голодное, поэтому своего первенца мама поехала рожать в Злынку, родила его дома, на ул Республиканской 2 января 1932 года. И с младенцем, Фёдором опять уехала в Москву к папе. Растила Федю, оставить его было не с кем, занималась хозяйством, вязала скатерти. Все 4 скатерти сохранились до сих пор. Жизнь постепенно налаживалась. 

 Первый класс школы Федя окончил в Москве, получил за хорошую успеваемость книгу "Чук и Гек" с надписью и 22 июня 1941 года его с знакомым человеком отправили на каникулы в Злынку. Папа пришел к поезду провожать весь встревоженный и сказал, что началась война. Федя уехал, а мама осталась в Москве.

 Папу забрали на трудовой фронт, в шахты, а мама осталась в Москве, не могла уехать и в 1942 году, когда немец подступал к Москве, беременная, с соседкой пешком бежала из Москвы. Они попали на линию фронта под Тулой и в поле, под бомбами она родила моего второго брата, Петю. (Тульская обл, Заокский район, племхоз "Пахомово" место рождения Пети). Голодала, ела семена липы, в качестве пеленки нашла в разбитой школе карту, смыла с неё бумагу и заворачивала младенца. Люди её приютили, колола дрова на пекарне, шила за еду. Рассказывала, что один раз подошла к дому, где их приютила, а половины дома нет, разрушен бомбой, но Петя уцелел, он был в другой половине дома). Так они едва выжили.

 Когда она с маленьким Петей вернулась в Москву  , дом был разрушен, идти некуда, голодно и она решила пробираться на родину, в Злынку, к родным.

 Мамины родители, Федя (он во время войны жил в основном у них) и свекровь, Матрена Родионовна пережили окупацию Злынки. (В нашем доме по ул Республиканской "стояли" немцы, рассказывал брат Фёдор). Когда Злынку освободили в августе 1943 года от немцев мама с Петей вернулись домой. Стали сеять огород, завели скотину. Когда вернулся отец с войны, он завел пчел. Мама дома шила людям одежду, в основном женские платья. Позже родители смогли купить корову. Она была наша кормилица, корова "Лыска", на своих молочных продуктах мы и росли. Трудно было запасти корм для коровы (сено) на зиму, покупали его у лесников. Помню, что покупали сено в деревне "Красный камень" (теперь это пограничный пост России) у лесника, отца известного писателя Ивана Шамякина. Летом мы с братом Петей тайком жали серпами траву на лугу, прямо за нашим огородом для коровы, луг считался колхозным и нас увидел однажды "объезчик", отобрал у нас серпы и корзинки с травой. Мы с ним плакали , боялись идти домой, потому что серпы были большим дефицитом. Ходили с Петей на колхозное поле, которое было сразу за нашей "копанкой" (вырытый ещё дедушкой Афанасием водоём для полоскания белья) выдёргивали и носили домой "стерню" (остатки стеблей и корни от зерновых после жатвы) на корм корове. Осенью в лесу собирали дубовые листья , возили их домой на подстилку корове.

 Мама умело вела домашнее хозяйство, везде всё успевала, а по ночам шила людям и нам всю одежду, включая пальто и шапки. Здоровье отца после войны было плохим и мама многие мужские дела брала на себя, помогала ему во всем. Сшила из плотной ткани себе "рюкзак" и в нем за плечами привозила строительные материалы из Гомеля. Рассказывала, что нагрузит свой "рюкзак" и неможет подняться в транспорт, груз тянет её назад.

 Мама возила яблоки с нашего сада продавать в Москву в большом чемодане и плетеной корзине, похожей на чемодан. Груз был неподъемный, но она как-то справлялась, а назад всегда привозила несколько пачек какао "Золотой ярлык" и мандарины. Это был праздник! А какао заваривала цельным молоком и давала нам утром, перед школой.

 Возила продавать мед в Гомель зимой на рынок, если был урожайный на мед год . Мёд был твёрдый в деревянном ящичке с задвигающейся крышкой. Он был очень тяжелыми, килограммов 10. Мама брала меня с собой, чтобы я стояла возле груза, пока она его перетаскивала или отлучалась. На санках мы везли мёд до автобуса, ехали на станцию Вышков вечером, ночевали на вокзале и рабочим поездом в 5 утра ехали в Гомель. Если удавалось продать , то возвращались домой только к вечеру, а если нет, то шли ночевать к родственникам, которые жили на ул Котовского в Гомеле. Помню, что им хотелось с нами поговорить, а у меня закрывались глаза от усталости, спали у них на полу, за печкой, дом у них был маленький. Помню, что мама покупала мне на вокзале булочку, булочка была разрезана с боку и туда был вставлен кусочек колбаски. Незабываемый вкус!!!

 Мама помогала отцу, когда он стал делать памятники, носила песок, воду, мешала бетон. Всегда ездила с ним на установку памятников. По возвращению отец всегда ложился отдохнуть, а мама хлопотала по хозяйству.

 Жили дружно, трудились все вместе, в доме никогда никто не повышал голос. Нас, детей никогда не наказывали. Родители дружили с соседями, их уважали соседи, приходили к нам за помощью по разным хозяйственным делам. Папа был мастер на все руки. Одинокая соседка, Андреевна, приходила практически каждый день вечером "посидеть у вас". У мамы всегда было угощение для гостей, она всегда оставляла что-то вкусненькое, " вдруг кто-то придет". Часто пекла пироги в групке и обязательно пекла подорожнички в дорогу, если кто-то уезжал. Каждое лето к нам приходили гости, приехавшие из Москвы. Это были Григорьевы , мамин брат с семьей и двоюродные братья и сестры с семьями (многодетная семья брата дудушка Егора, Трифона Дмитриевича, у них было 5 сестер и 3 брата). Они приезжали в свой родительский дом на Кузнечном переулке, а к нам приходили в гости. Приезжала к нам и мамина подруга из Москвы, Настя Шишова. В зале накрывался стол, до поздна горел свет в окнах, было празднично и радостно. Угощение было очень простое, самым вкусным казалась мне килька в томатном соусе, её покупали только для гостей, а нам с Петей доставались остатки этого лакомства.

 Хорошо помню как мама готовилась к Пасхе. Это было в мои школьные годы. В доме делалась генеральная  уборка, мыли всё, даже потолок, часто обновляли  в некоторых комнатах обои. Все занавеси, салфетки (все они были из хлопка) стирались, крахмалились и надо было их тщательно выгладить, чтобы каждый "зубчик" был отглажен. Глажка эта была моей работой, я тогда была ещё классе пятом.  А перед самым праздником всё вешалось, раскладывалось. В те времена не было стиральных машин и мама все стирала вручную, а потом бельё "бучили". Бук представлял собой деревянную "трубу" в диамере примерно 60 - 70 см и высотой примерно 110 - 130 см. из цельного ствола дерева, полый. Его ставили во дворе на деревянное донышко возле крыльца. Выстираное бельё складывали в бук в определенной последовательности сверху засыпали золой добавляли мыло и заливали кипятком. Кипяток мама носила из печи в больших чугунах. Сверху бук укрывали и он стоял пока не остынет. Потом бельё мама доставала и несла на копанку (выкопанный водоем к конце нашего огорода) полоскать. При этом белье ещё колотили вальком на досточке. Такую процудуру бучения проводила мама только к Пасхе.

 Накануне праздника мама варила холодец, на парадной уже вымытой веранде  на полу ставились красивые блюда и мама посылала меня разливать холодец. Он у неё всегда получался прозрачным, было видно всё мясо. К утру он был уже готов.

 Целая "эпопея" была с выпечкой куличей. Их выпикали в специальных формах ( глиняных высоких емкостях  -" плошках"). Мама выпекала до 10 куличей, столько помещалось сразу в печь. Своих плошек не хватало, поэтому объединялись с соседями и  выпекали по очереди. Куличи сверху украшали плетёными из теста косами, жгутами. Украшать мама доверяла мне. При этом она волновалась, чтобы весь этот процесс  увязать по времени: истопить печь, да чтобы она была нужной температуры, подготовить тесто, взять освободившиеся плошки у соседей, а они иногда ещё заняты у них, а тесто уже "переходит" и т. п.  Если печь уже остывала мама срочно добавляла туда горячих углей, выпутых накануне выпечки. Но у неё всё хорошо получалось. К Пасхе мама обязательно шила мне и Пете (Федя уже уехал из дома) новую одежду, которую мы одевали на праздник. На Пасху все дети на улице катали с дощечек крашенные яйца, взрослые сидели на улице на лавочках, мужчины на улице ставили в длинный кости по размеру  и катали тяжелые металлические шары, которые сбивали эти кости. (Что-то похожее на современный боулинг, только шары запускали вдоль ряда костей). Было шумно и весело. И вкусно!

 Позже у нас появился керогаз, а потом и газовая плита с балонным газом , водопровод в доме (у одних из первых в Злынке). Отец всё это делал, чтобы маме стало легче управляться по хозяйству.

    Чтобы отдохнуть, мама садилась за стол в столовой и читала, в основном газеты и журналы, любила читать! Очень ценила книги! Ходила в книжный магазин и выпрашивала у продавщиц детские книги (это был большой дефицит в то время), а потом дарила их внукам. Сейчас некоторые эти книги читают её правнуки. Две книжки уехали в Голландию. Одна из них -  "Малахитовая шкатулка" П.П. Бажова. Катины дети, мамины правнуки, читая их, учат по ним русский язык. Книги со сказками "Конек- горбунок" П.П. Ершова и "Сказка о царе Салтане" А.С. Пушкина были подарены мамой внуку Саше, теперь их смотрят и читают правнуки:  Забава и Никита. Надеюсь, что они и праправнукам достанутся!

 Одевалась мама всегда красиво и говорила мне, что в наряде самое главное это обувь, пусть платье будет простое, а туфельки должны быть красивыми. Наверно поэтому однажды целый день стояла в очереди в ГУМе за красивыми черными английскими лакированными "лодочками" для меня. Я была уже студентка и она приехала ко мне в Москву на несколько дней. Говорила "купи одно, но людно". (Это означало, что купи лучше одну вещь, но хорошую).

 С папой она была вместе до последней минуты его жизни, умер он у неё на руках, горевала по нём очень. Папа умер 17 мая 1972 года, а 23 июня мне надо было выходить на работу, Саше исполнился годик. Мама осталась с годовалым внуком, а я уехала в Гомель на работу. Так он и жил у бабушки до трёх лет. Своего второго внука, Алёшу, она тоже одна ростила с года до трёх лет, ей в то время было уже под 70 лет. Был у неё в это время ещё огород и магазины за километр от дома. Мы приезжали на выходные, часто тольно на одно воскресенье, потому, что много было рабочих суббот в те времена. Машина у нас появилась только в 1980 году, а до этого добирались в Злынку общественным транспортом. В период с 1972 по 1975 год в нашем доме жил мой брат Пётр с семьей. Она смотрела ещё и его двух дочек: Наташу и Катю, пока их родители были в школе.

 Много страданий выпало на её долю и последние шесть лет своей жизни она была лежачей больной, в результате аллергического приступа и его последствий. Лежала больной у нас в Гомеле и умерла здесь 1 января 1995 года, недожив 22 дня до 84 лет. Похоронена в Злынке, рядом с папой.